Снегопад из крупных хлопьев пыли окружил Шарлотту, подобно ореолу. Или это был прах? Ощущение присутствия жертвы заставляло всё кипеть и бурлить внутри. Винс сказал однажды, что у неё в жилах бензин вместо крови, а сейчас Чарли ощущала это почти физически: как в животе зарождается искра зажигания, как волна жара распространяется по всему телу, как маленький поршень начинает свою работу где-то в области сердца, отбивая такты и наращивая мощь и энергию. Триста лошадиных сил чистого безумия…
Шарлотта приближалась решительными шагами, но парень, попятившись, вдруг исчез в проломленной дыре. Она тут же нырнула следом, острые края лишь слегка оцарапали её плотную кожаную одежду. Жертва тем временем схватила самую большую доску и приготовилась защищаться. Девушка снова расхохоталась: «Как мило. Брыкается». Даже если бы сейчас на её пути возник танк, это вряд ли смутило бы Шарлотту – безумие овладело ей всецело. Она с разбегу бросилась вперёд и выбросила перед собой руку с ножом, будто бы собираясь атаковать на уровне горла, среагировав блоком на удар доской, который пришёлся по предплечью и зацепил незащищенное одеждой ребро ладони. Боль почувствовалась сильно притупленно, её сигнал будто бы доходил до мозга с большим опозданием.
Вся сила отчаяния была вложена в этот удар, и он получился добротным. Но инерция удара на мгновение ослабила устойчивость противника, и Чарли умело этим воспользовалась: она бросилась вниз с той самоотверженностью и агрессией, с какой сокол, складывая крылья, камнем падает на землю, чтобы поймать желанную добычу, и сбила мужчину с ног подножкой. Рывком подтянувшись к лежащему, Шарлотта забралась на него сверху, зажимая его руки коленями. Нож, занесенный для рокового удара вот-вот должен был вонзиться в бешено вздымающуюся грудь…
Она заглянула в его глаза – и тут что-то начало происходить. Время замедлилось, и то, что должно было закончиться через долю секунды, растянулось на маленькую бесконечность.  Реальность начала дрожать и мерцать, как фильм на старой киноплёнке; экран покрылся трещинами, которые расползались в разные стороны, угрожая крушением всего мира в одночасье.
Просто иллюзия…
«Всё не так… Не должно быть так!» - забилась в голове мысль, которая с каждым мгновением крепла и обретала черты осознания.
- Какого чёрта я делаю?! – вслух спросила себя Чарли. Её затуманенный безумием взгляд начал проясняться.
Она вскочила и изумленно уставилась на нож в своей руке. Это какой-то бред… Она никогда в жизни никого не убивала. Какой там – её даже за превышение скорости ни разу не штрафовали! Да и вообще, она сейчас должна лежать в больнице с лихорадкой – в нормальной больнице, а не в заброшенной, из которой она недавно ушла и которая казалось такой реальной – а город должен кишеть людьми…
«А-а-а, так я же сплю! Мне это снится!» - вдруг осенило Шарлотту. Она вспомнила, как уснула – в том, правильном мире.
Нож звонко ударился о пол.
То, что ей удалось понять, что она спит, не просыпаясь, было удивительным. Она всё ещё находилась в этих декорациях, и от этого содеянное казалось до жути реальным – и Шарлотта помнила всё до последней детали. Ей казалось, что остатки того страшного безумия до сих пор, как черви, грызут её мозг, готовые в любой момент снова восстать против диктатуры разума.
Чарли поняла, что парень, которого она пыталась убить, всё ещё здесь, и почувствовала неловкость: странно, но он казался таким настоящим, совсем не как персонаж сна…
- Ты… тоже спишь? – неожиданно для самой себя спросила Шарлотта.